«Десантник сделает сколько может, а потом – сколько надо»

25 февраля 2010 г.
Перед тем «страшным» прыжком мы ночевали в поле. Растянули тент над парашютами и сами спали под этим тентом. Особого волнения я не испытывал. А ночью во сне слышу вдруг отчетливый голос: «Стропы твоего парашюта завязаны»!
 
«Не попал в десант – радуйся, попал – гордись»
- Иногда приходится слышать, что служба в армии – потерянные для жизни годы. Не могу согласиться с этим! Армейская служба, как ни банально звучит – настоящая школа жизни, и ее нужно пройти каждому мужчине! – Николай Ершов
В Вооруженные Силы, а точнее – в ряды Советской Армии будущий председатель Комитета законодательного Собрания был призван в 1954 году.
- Я тогда учился в Челябинском машиностроительном техникуме. На время обучения была дана отсрочка от службы, но она завершилась за год до окончания техникума, - вспоминает Николай Ершов. – И я пошел в армию, отдал ей три года. Служить попал в десант. Наш полк базировался на Украине, в Кировоградской области, в нем и прослужил до демобилизации в 1957 году.
 С самого момента создания десанта эти подразделения негласно вошли в разряд элитных войск. Ведь основная задача десантников – высадка во вражеском тылу, или проведение войсковых операций в труднодоступных районах, требует очень серьезной подготовки.
- Служба в десанте всегда была привлекательна. Хотя, когда я служил, ВДВ еще не были сформированы в отдельный род войск. Вот и наш полк входил в состав одной из дивизий, составлявших костяк бывшей тогда воздушно-десантной армии, - вспоминает Николай Петрович. – Но десантников и тогда содержали лучше, чем бойцов из других подразделений. И форма красивее была, и паек усиленный давали. Как-то раз, во время общевойсковых учений рядом стояли лагерем пехотинцы. Ребята оттуда зашли в гости к нам, да как раз во время обеда, заглянули на полевую кухню и аж присвистнули от зависти: «Нас бы так кормили»!
Но не секрет, что и хорошая амуниция и шикарный по армейским меркам поек всегда полагались десантникам не случайно, будучи «компенсацией» за серьезные физические нагрузки и тот риск, с которым они сталкиваются, пожалуй, чаще, чем представители других родов войск.
- За время службы я совершил 29 прыжков с парашютом, - говорит Николай Ершов. – За каждый прыжок нам платили: обычный «стоил» 25 рублей, прыжок с полной выкладкой – 35 рублей. Большие деньги! К примеру, стипендия в училище была 37 рублей. Первый прыжок тогда делали с аэростата. В корзину садились трое десантников и сержант – «выпускающий». Шар поднимался на высоту в 400 метров, до этого велась подготовка на специальных вышках, но с них прыгали не с парашютом, а на специальных стропах – учились приземляться. Все последующие прыжки производились уже с самолетов. От первого прыжка никто не отказался, а вот от последующих отказники были &
Переступить через боязнь высоты способен не каждый. Интересно, что наиболее остро проявляется эта боязнь не перед первым парашютным прыжком.
- Основной «мандраж» начинается потом, - вспоминает депутат, – и настоящими десантниками называют тех, кто такое состояние пережил. У меня это случилось на третьем, или четвертом прыжке. По должности я был укладчиком парашютов – складывал парашюты для офицеров нашей роты. Соответственно, парашюты складывал всегда на «отлично», иначе не назначили бы на эту должность. Перед тем «страшным» прыжком мы ночевали в поле. Растянули тент над парашютами и сами спали под этим тентом. Особого волнения я не испытывал. А ночью во сне слышу вдруг отчетливый голос: «Стропы твоего парашюта завязаны»! В ужасе проснулся. Вокруг тишина, все спят. Встал, пошел проверять парашют. Меня услышал старшина. Ложись, говорит, проверим перед прыжком &
Как и следовало ожидать, парашют рядовой Ершов сложил на «отлично», все было нормально.
«Десантник – это навсегда»
«Все было нормально» - улыбается Николай Петрович. Но в этом десантном «нормально» – ежедневная изнурительная физическая и боевая подготовка, армейская жизнь, с ее суровыми законами. И, хотя многие офицеры, под началом которых служил будущий карельский депутат, прошли бои Великой Отечественной, а потому солдат берегли и уважали, в вопросах подготовки они были суровы, если не жестоки.
- Помню, одного фронтовика, командира третьего взвода по фамилии Фархутдинов. Уж такой «строевик» был - до мозга костей! Зато его взвод на парадах всегда лучше других смотрелся, - говорит Николай Ершов.
Как и сейчас, десантников серьезно учили приемам рукопашного боя, умению мастерски обращаться с холодным и огнестрельным оружием, военной техникой, навыкам выживания в неприятельском тылу. Все это перемежалось прыжками с парашютом: обычными, высотными, ночными, с использованием основного и запасного купола, с применением фала, автоматически запускающего раскрытие парашюта и ручным раскрытием («Шагнешь из самолетного люка, произнесешь про себя: «сто двадцать два, сто двадцать три, сто двадцать четыре», чтобы выждать положенные секунды и – дергаешь за кольцо»).
Когда осенью 1956 года произошли волнения в тогдашней Венгерской народной республике, полк, где служил Николай Ершов, был ночью поднят по тревоге и переброшен с места постоянной дислокации в городке Александрия к границе СССР – в Западную Украину. К счастью, участвовать в подавлении венгерского восстания будущему парламентарию не довелось.
А вот название места основной дислокации – Александрия, сыграло с военнослужащими коварную шутку.
- В то время произошел военный конфликт между Израилем и Египтом. И израильтяне нанесли бомбовый удар по городу Александрия, о чем было сказано и по советскому радио, - улыбается Н. Ершов. – Несколько дней спустя, из дома пришло письмо: за меня волновались, спрашивали, не нас ли бомбили &
Впрочем, риска в десантном подразделении хватало без войн.
- Помню, во время очередного прыжка, передо мной пошел сослуживец, который весил значительно легче. Естественно, я его догнал в полете, да как раз в тот момент, когда раскрывался парашют, - вспоминает десантник. – Сам проскользнул между стропами его парашюта, а вот стропы от моего парашюта, который в тот момент тоже начал раскрываться, с ними схлестнулись. Посадка была жесткой &
А самым сложным оказался прыжок с самолета По-2, знаменитого «кукурузника»:
- Для прыжка нужно было вылезти из открытой пассажирской кабинки и выйти на крыло самолета – очень неприятное ощущение, - говорит Николай Петрович.
Еще будучи военнослужащим, Николай Ершов подал заявление в Магнитогорский горно-металлургический институт, куда успешно поступил. Началась другая жизнь, но, наряду с воспоминаниями о воинской службе, остались армейские закалка и опыт – верные помощники в любых сложных ситуациях.
 
 
Виктор ВЕТРОВ
Фото К. ЛАРИНОЙ